Контракты.ua

27203  —  27.11.08
Звезда своего рода. Виктор Пинчук улучшил жизнь украинских художников на 30%
Звезда своего рода. Виктор Пинчук улучшил жизнь украинских художников на 30%

У художника Ильи Чичкана славы намного больше, чем денег, но он на судьбу не жалуется. Лучший ли он современный украинский художник — решать искусствоведам. Но то, что он олицетворяет отечественный контемпорари-арт, — факт.

Сергей ВОЛОХОВ, Фото Светланы СКРЯБИНОЙ, Контракты

 Он поставил видео-мелодраму в чернобыльской зоне отчуждения, главные герои которой любили друг друга в пожарных скафандрах, снимал зайцев, предварительно накачав их наркотиками, создавал фотопортреты пациентов психиатрической клиники и умерших младенцев-мутантов, снимался обнаженным с подругой жизни художницей Машей Шубиной на фоне порно. На Западе Чичкана оценили как живописца. Портрет трансвестита «Оно» был продан на аукционе Phillips за $80 тыс. Пользуются спросом монументальные портреты обезьян, в которых публика ищет сходство с автором. Илью она знает в лицо — по фотографиям в глянцевых журналах. На самом деле все серьезно: Илья — художник в третьем поколении, и уже крепнет четвертое.

От обезьяны до живописца

Вашим учителем была бабушка?

— Родители отдали меня на воспитание бабушке — были заняты собой, хипповали. Она-то, старая польская еврейка по фамилии Ляхович, муштровала меня и учила рисовать. Бабушка воспитывала меня на соцреализме, другого она не знала. У ребенка нет выбора, он мягкий материал, легко поддающийся лепке. Так что я даже не могу сказать, нравился мне соцреализм или нет. Главное — бабушка учила смешивать краски. Также благодаря ей я понял, что искусство может продаваться. Она была членом Союза художников и имела право сдавать картины в художественный салон, соответственно получая за них деньги. Я писал тренировочные натюрморты, бабушка подписывала их своей фамилией, относила в салон. Они почему-то продавались очень быстро, а я получал комиссионные. Для ребенка и на то время это были приличные деньги.


— Сынок, не бей морды фашистам!


А университетов вы не кончали?

— Нет. Следующими моими университетами был сквот художников «Парижская коммуна».

Это действительно были университеты или же тусовка?

— В начале 1990-х — самое прекрасное время! — киевские художники творили по наитию. Как результат — лучшие работы. Тот же Голосий только и делал, что курил и фигачил картины, курил и фигачил, курил, заедал ЛСД и снова фигачил. И получались честные работы. Сейчас же мы, выходцы из «Парижской коммуны», тратим уйму сил, чтобы отвлечься от прагматики. Потерялись спонтанность, придурковатость, внутренняя свобода. Творчество входит в пиар-русло. Гнилицкий уже не нарисует задницу, Голосий уже вообще ничего не нарисует... Теперь мы вовсю боремся не за себя, а против — продажи самих себя, коммерциализации, публичной востребованности. Я говорю о глобальных тенденциях.

Какими методами идете к этой цели конкретно вы?

— Я пытаюсь балансировать. Я не панк, который не верит во власть денег, рисует на заборе и называет это искусством. Экспериментировать — отлично! Но подсознательно верю в нетленку. Мне легко балансировать между первым и вторым. Я танцую брейк-данс на фундаменте из нетленки. Наверное, это и есть моя стратегия.

После знакомства с вашим творчеством у обывателя возникает вопрос: способен ли скандалист Чичкан написать качественный натюрморт или пейзаж?

— Не могу правдиво на него ответить, потому что до сих пор пытаюсь разгадать, каковы критерии качества художественной работы. Наверное, тем, кто ищет просто натюрморт или пейзаж, лучше сходить на Андреевский спуск. И зачем иммитировать, например, голландцев? Мне кажется, творцов должны интересовать открытия в области эстетики.

Какие сейчас, после постмодернизма, можно совершить эстетические открытия?

— В том-то и дело! Кажется, что уже все открыли. Намного легче было модернистам-конструктивистам и т. п. Не так давно были попытки поиграть с медиа, новыми технологиями. Пока ни к чему толковому они не привели.

На одном из фестивалей медиа-арта я видел вашу инсталляцию с пляшущими зайцами.

— Сделал работу, включавшую видео и серию фотографий, в 2000 году. Угостил зайцев ЛСД. Попытался запустить этим симпатичным существам эволюционный процесс. В итоге зверушки стали ходить на задних лапах, и по их глазам было видно, что сознание у них поменялось. Мозг зайца можно сравнить с разобранным кубиком Рубика. Когда животное простимулировано, «кубик» собирается, заяц все начинает понимать.

То есть вы опровергаете доктрину, согласно которой труд сделал из обезьяны человека?

— Это глупая коммунистическая версия. Человека из обезьяны сделали созерцание и осознание своего места во Вселенной. А труд, по-моему, делает из человека обезьяну. Достаточно в качестве яркого примера вспомнить уголовные зоны.

Насколько я знаю, вы трудолюбивый художник.

— Я имел в виду бездумный физический труд. Я работаю, потому что мне больше нечем заняться. И потом, то, что я делаю, не назовешь работой — это искусство. Работа — это когда ты ждешь выходных. Я занимаюсь искусством в любой день недели.

От муштры до дельфинов

Вы воспитывали в себе свободомыслие?

— Что касается степени свободомыслия, я не отличаюсь от большинства людей.

Пример хипповых родителей не вдохновлял?

— Жизнь с бабушкой хорошо помню. У нее, советского человека, было все четко: постригла нас с братом наголо, кричала «Подъем!» каждое утро. А воспоминания о жизни с родителями у меня имеют вид флэшбеков, вспышек. В основном я помню ощущение праздника. Но, увы, поколение хиппи — 1960–70-х — никак себя не проявило. Исключений вроде Подервянского мало. А талантливых, умных, свободолюбивых, интересных были миллионы. Социум их сожрал. Вот и моих родителей перемолола мясорубка реформ: Горбачев, падение Берлинской стены. Как только стало все дозволено, они сникли.

В модных галереях начали выставлять работы вашего сына. Вы имеете на него влияние?

— Давид намного умнее и принципиальнее меня. Он не переживал времени перемен, творческих метаний. Ему свойственен здоровый максимализм. Не думаю, что я для него авторитет, и не хотел бы им быть. Наверное, я для него безвольный, попсовый социальный субъект. А у него есть своя идеология: бьет морду фашистам, хотя раньше был скинхедом. Мы с ним дискутируем по этому поводу. Я, сын хиппи, пытаюсь доказать пагубность мордобоя как метода, объяснить нелепость подобной идейности, потому что в каждой идеологии есть изъяны. Он спорит, а я не настаиваю. Какой к черту я могу дать совет 22-летнему сыну, если мне 41 и я сам еще не определил, что такое хорошо и что такое плохо?!

Дочь тоже художник?

— Да, Саше 19 лет, но она уже готовит выставку, которая, скорее всего, пройдет весной в галерее «КиевФайнАрт». У нее смешной проект: клеит из попсовых глянцевых журналов портреты.

Вашим детям повезло: наверняка вы им составляете протекцию?

— Им с папой не повезло. Есть отцы — олигархи, которые отправляют детей на учебу в Лондон, покупают им Bentley и Vertu — вот это повезло!

Вы стараетесь оправдать звание infant terrible современного украинского искусства?

— Вообще не понимаю, почему меня так называют. Прихожу на встречи вовремя, не снимаю штаны перед галеристами. Да, я как художник делаю что хочу, веду себя как хочу, но тогда, когда это возможно. А социум не обижаю. Вот говорят: «Художник должен…». Ничего он не должен! Собственно поэтому и остается художником.

То есть от роли творца как воспитателя вы отказываетесь?

— Абсолютно! Художники в себе разобраться не могут! Одни спиваются, другие «скалываются», третьи — в дурдоме, четвертые кончают жизнь самоубийством. Хотя не осуждаю художников, берущих на себя роль воспитателей.

Разве вы посредством своих работ не показываете зад публике и тем, кто покупает ваши картины?

— Не ставлю такой задачи. Как писал один журнал, я художник необразованный. И поэтому не могу разложить по полочкам что к чему. Я действую по наитию. Люблю искусство и спонтанно выдавливаю его из себя. И нет людей, над которыми хочу поиздеваться. Издеваюсь над собой. Джефф Кунс отлил надувных собачек из бронзы (серия огромных скульптур из стали, имитирующих игрушки из продолговатых воздушных шариков, которые он выставил в Версале. — Прим. ред.) — вот это качественное жесткое издевательство над публикой. Просто мечтаю делать такую продукцию, в которой не сомневаюсь ни сам, ни кто-либо другой! А у меня процесс поиска. Я не доволен собой. Не было ни одной работы, о которой мог бы сказать: вот это потрясающая вещь, вот это мне не стыдно показать! В Украине много уверенных в себе художников, я ими восхищаюсь, но не принадлежу к ним. И не могу штамповать работы и выставлять на них любые цены. И в конце концов быть счастливым человеком. Я счастлив только тогда, когда врубаю в мастерской на полную громкость Stereo MC’s или Metallica и что-то мажу на холсте. Это момент гармонии. А когда наступает момент показывать работу людям, покрываюсь мурашками. Удивляюсь, как это люди гордо стоят перед своими полотнами?! Я не горжусь ни одной своей работой.

И все-таки, мне кажется, когда вы сказали в одном интервью, что ждете, когда наконец кто-нибудь придет на вашу выставку и воскликнет: «Какой это все мусор!», то имели в виду: когда наконец поймут, что это издевательство над ценителями контемпорари-арта.

— Это извечная проблема масс-медиа, которые волей-неволей изменяют смысл сказанного. Наверняка я имел в виду то же, что и сию секунду: я не уверен в своем искусстве и знаю, что можно лучше. Нарочно мусор не делаю. Вот недавно транспортировали картину из мастерской на выставку. Увидал ее в дневном свете и схватился за голову, говорю, заносите назад, я перемалюю!

Вам все равно, кто покупает ваши работы?

— Да. Покупка картины — сам по себе серьезный поступок. Мне покупатель нравится уже тем, что решился на него, а не на приобретение машины.

Видел пару ваших картин в респектабельном магазине одежды. Сложилось впечатление, что хозяева не представляют, куда бы их там пристроить.

— Это не мое дело. Галерея продала, богатый человек купил.

Вы бы не переживали, если бы он их уничтожил?

— Такого не происходило, и поэтому мое заявление выглядит пустословием, но — наплевать. Это меня не касается так же, как цена, за которую продали мою работу на аукционе Philips: $80 тыс., я этих денег не видел.

Кажется, вы самый дорогой современный украинский художник?

— Нет, по-моему, это Василий Цаголов и Арсен Савадов. Не пытаюсь быть самым дорогим. Мне не нужны большие деньги. Главное, чтобы хватало на покупку туфель и сумок моей Маше. У меня даже машины нет — не нужна.

Заботитесь ли вы о поддержке интереса общественности к своей персоне?

— Массмедиа — это как снежная лавина. Я работал в рекламе, знаю, о чем говорю. Сами понаблюдайте. Если на каком-нибудь ивенте один фотограф встал на изготовку, то рядом с ним в ту же позу становится группа товарищей. Вместе с тем в другом углу может стоять Милла Йовович, но если возле нее нет фотографа, никто актрису и не заметит. Так что мне легко быть в центре внимания.

А оно не давит?

— Не то, что давит, — мешает. Вот сегодня звонили из журнала «Женское здоровье», зачем им я — непонятно. Также предлагали участвовать в телепередаче «Битва экстрасенсов»: экстрасенсы должны были определить, какую картину написал художник, а какую — дельфин. Спрашиваю: а дельфин тоже на передачу придет?

От Марты до Пинчука

Встреча с первым директором киевского Центра современного искусства Джорджа Сороса американкой Мартой Кузьмой стала переломным моментом в вашей карьере?

— Марта многое мне показала и объяснила, как и в целом проект Сороса — украинцам. Достаточно упомянуть библиотеку Центра, которая получала из-за границы книги, каталоги, журналы по искусству. У нас же в художественных институтах можно лишь научиться рисовать, но не думать. А Марта для меня была насколько светочем, настолько и тормозом. Будучи сильной личностью, она глушила мое индивидуальное художественное проявление. Мы прожили вместе 10 лет, и я почувствовал творческий подъем, только когда мы расстались. Я обладал информацией, и у меня появилась свобода действия. А до этого приходилось заниматься приготовлением ужина. Сбежал из Вашингтона, и в Киеве занимался творчеством в свое удовольствие, зарабатывая на жизнь в рекламном бизнесе.

Больше рекламой не занимаетесь?

— Рекламное агентство — самая омерзительная структура в мире! Фашистская система, превращающая людей в роботов. Там все построено на лжи — по отношению к потребителю, себе, друг другу, Богу, творчеству… Мы же не видим по телевизору роликов-шедевров, которые показывают на ночах пожирателей рекламы. Рекламное агентство, особенно сетевое, — это машина по перемалыванию денег клиента с созданием видимости отдачи. Не говоря о том, что рекламируется при этом какая-нибудь лапша быстрого приготовления. Я пытался создавать что-то смешное, но осознавал, в какой структуре нахожусь, что для меня это временный заработок. Будучи креативным директором одного агентства, шутил с персоналом: заставлял девушек, приносивших бриф, танцевать — иначе не возьму задание. Понятно, что через полгода вылетал оттуда и попадал в другое агентство. Наконец, необходимость «летать» отпала: стал зарабатывать искусством.

Когда это произошло?

— Лет 10 назад, когда публика устала от медиаискусства, всяких акций и инсталляций и снова обратила внимание на нетленку — живопись. Написал пару полотен, их сразу купили, гонорар оказался выше, чем зарплата в агентстве.

Некоторые вас сравнивают со скандально известным художником Дэмиеном Херстом.

— Мы встречались в Киеве, на выставке Reflection. Он нормальный такой браток из бирмингемского паба: наверное, может в морду дать и получить — тоже с удовольствием. Разве я такой?

Успех Херста — пример работы машины арт-рынка. В Украине есть подобная машина?

— Виктор Пинчук. Он, правда, не волшебник, а только учится. Пинчук улучшил жизнь украинских художников минимум на 30%. Однако прежде всего он ориентирован на западное искусство, его цель — собрать коллекцию. И на эту волну попадают наши авторы. Сюда стали приезжать представители крупнейших мировых аукционов и ведущие современные художники: Херст, Кунс, Гурски. В Чехию, Молдову и Венгрию они не наведывались.

 

Досье

Илья Чичкан родился 29 августа 1967 года в Киеве

Высшего образования нет

Достижения: работы экспонировались на крупнейших международных выставках современного искусства — на биеннале в Сан-Пауло, Йоханнесбурге, «Манифеста», в МОМА (Музей современного искусства в Нью-Йорке). Персональные выставки проходили в ведущих галереях современного искусства Украины, России и Европы

Хобби: кулинария

Кем бы мог стать: космонавтом

Самое большое разочарование: в детстве отобранный обезьяной пломбир в зоопарке

О себе одним словом: долбо...б

Последняя прочитанная книга: Мишель Уэльбек, «Элементарные частицы»

Последняя крупная денежная трата: туфли для Маши Шубиной

Статьи по теме
Ученые нашли место на Земле, где нет ни одного живого организма
Ученые нашли место на Земле, где нет ни одного живого организма

Ученые выяснили, что на леднике Шеклтон в Антарктиде нет ни одного живого организма.
26.07 — 6039

Чем на самом деле так полезен арбуз
Чем на самом деле так полезен арбуз

Сочный арбуз просто незаменим в летнюю пору. Он отодвигает все лакомства на задний план, потому что идеален для утоления жажды и невероятно вкусен. Разнообразие сортов настолько велико, что сейчас нам стали доступны арбузы с красной, розовой и желтой мякотью, а селекционеры дошли до того, что вывели, для нашего удобства, арбузы без косточек!
26.07 — 512

В ОАЭ при раскопках нашли монеты Александра Македонского
В ОАЭ при раскопках нашли монеты Александра Македонского

В городе Млейха найден бесценный клад монет Александра Македонского.
26.07 — 2409