Путин стал президентом войны
Политолог Станислав Белковский, подводя итоги половины очередного путинского срока, констатирует, что самое страшное еще не произошло.
Cейчас Путин считает себя величайшим государственным деятелем мира из ныне живущих, а также крупнейшей фигурой русской истории; раньше все же он так не считал. Это закономерный итог той огромной лести, которая сопровождала его и на протяжении всей первой половины его нынешнего президентского срока, и вообще на протяжении пятнадцати лет его фактического пребывания у власти. Причем эта лесть исходила не только от его друзей и почитателей, но фактически и от его врагов, которые критиковали Путина, но так, что от этого у него только укреплялось представление о собственном величии. Я пытался много лет обратить внимание именно на эту нездоровую тенденцию, но оппоненты Путина продолжали его восхвалять через негатив.
Путин абсолютно разуверился в возможности обустройства в России какой-то мирной жизни европейского образца, а в 2000 году, приходя к власти, он делал ставку именно на это — на постепенное вступление России в Евросоюз и в НАТО. А раз нет возможности устроить в России мирную жизнь, значит, надо жить военной жизнью, и Путин к этому абсолютно готов. И мне кажется, идея смерти для него является сейчас превалирующей, поэтому возможно всё, и до худшего мы еще не дожили.
Путину не кажется, что он держится за власть, потому что он убежден, что его власти ничего не угрожает. У него есть верноподданный народ, у него есть верноподданные войска общей численностью примерно в два миллиона человек, его власти в России ничто не грозит. И Путин смотрит широко открытыми глазами в лицо смерти, но смерти именно в высоком, метафизическом смысле этого слова. И он готов умереть вместе с Россией, поскольку, как мы знаем, в соответствии с некоторыми современными доктринами, Россия и Путин суть одно.
