Контракты.ua

3430  —  25.01
Что такое государство и откуда оно берется. Первые шаги
Что такое государство и откуда оно берется. Первые шаги

В предыдущей заметке мы сказали о том, что государство в версии «медленной войны», то есть узаконенной для членов элиты агрессии, получило возможность эволюционировать. Сегодня мы вкратце рассмотрим первые этапы этой эволюции. Для примера возьмем государства Западной Европы, хотя бы потому, что их история достаточно хорошо известна и непосредственно касается нас самих.

 

Разумеется, основной “целью» этой эволюции является рост власти и доходов правящей верхушки. Поэтому для этой эволюции полезно все, что увеличивает размеры грабежа и все, что делает его менее заметным. В Европе, о которой мы говорим, в силу некоторых причин, эволюция государств проходила в большей степени по пути маскировки, что, разумеется, не отменяло периодических попыток увеличить открытый грабеж. Однако, такие попытки часто плохо заканчивались для тех элит, которые их устраивали, поэтому эволюционно победила  стратегия маскировки.

Каждый из этих этапов характеризуется двумя качествами. Первое — это способность увеличивать доходы правящей группы, второе — способность обмануть жертву, замаскировать грабеж и даже заинтересовать в нем. Здесь нужно сказать, что большинство этих этапов имеет оба качества одновременно. Так, например, национализация образования и увеличивает бюджет и маскирует государство, делая его якобы полезным.

Разделяй и властвуй, появление и стимулирование «групп интересов». Само существование «верховного арбитра» и единственного законного источника правил в виде государства провоцирует появление тех, кто будет пытаться воздействовать на него в своих целях. Получение разнообразных льгот и привилегий от правителей и борьба вокруг этого — типичный сюжет с самых древних времен. «Группы интересов» и их возня стали настолько привычными, что многие полагают, это свойством общества, как такового. Разумеется,  группы интересов могут существовать как с государством, так и без него (например, религиозные группы или, скажем, противники абортов), но социально опасными делает их только государство. Дело тут в том, что группы интересов будут постоянно возникать потому, что государство может радикально уменьшить их издержки за счет перекладывания их на всех остальных. Например, если противники абортов в свободном обществе могут добиться своих целей только агитацией, что подразумевает использование собственных ресурсов, то аналогичной группе давления в государстве достаточно добиться принятия закона. После этого исполнение закона становится обязанностью государства, что перекладывает издержки на все общество.
Правители могут использовать опцию «разделяй и властвуй» в своих интересах, а могут и нет, но она всегда существует. Само по себе появление групп интересов не есть этап некой эволюции, это системный фактор, прямое следствие монополии на власть. Подданные разделены (а значит ослаблены) самим фактом существования монопольной власти.

Исполнение законов. Как мы уже сказали, это был наиболее удачный ход, позволивший государству выжить. Победители взялись исполнять закон побежденных. Специфика этого процесса состояла в том, что побежденные, если это было свободное сообщество, жили по «горизонтальному» праву, а государство в силу своей природы создавало «вертикальное» право приказов, фактически, становясь собственником территории. Процесс подавления приказами обычного «горизонтального» права шел по разному и с разной скоростью. В отдельных случаях он закончился совсем недавно (англосаксонские страны), в других — очень давно (Россия), и иногда даже можно проследить, как этот процесс протекал (в случае Англии сформировался удивительный микс «горизонтального» и «вертикального» права в виде common law).

Разумеется, нам понятнее ситуация, когда завоеватели приносят с собой свое право, но она характерна уже для эпохи, когда государства завоевывали друг друга. Первоначальная же ситуация была такой: обе группы — и победители и побежденные живут по обычному праву, но группа победителей также использует в отношении побежденных приказы, то есть нормы, характерные для прав собственности. Поэтому победившая группа закономерно стремится быть единственным источником правил, арбитром в использовании этих правил и палачом, наказывающим за их несоблюдение.

Разнообразие налогов. Дань является окончательным решением конфликта между агрессором и его жертвой. Заплатил - и больше ничего не должен. Налог тоже некоторое время взимался таким образом, то есть был неопределенной по времени и объему версией дани, пока у кого-то не возникла светлая мысль обкладывать налогом не людей, а их деятельность и разнообразные события (например, вступление в наследство). Такие налоги мы встретим в Римской империи (а возможно и раньше). Вероятно, корни таких налогов, по крайней мере, в случае Рима, уходят в практику полисов взимать плату за те или иные действия (например, стоянку кораблей в гавани и т. п.). Так или иначе, эта идея прекрасно справляется с обеими задачами — она увеличивает доход правителей и маскирует реальные убытки, которые несет сообщество от налогообложения, неравномерно распределяя их как по времени, так и по людям. Кроме того, публика меньше сопротивляется таким налогам. Если  налогообложение «размазано» по видам деятельности, можно выдумать какое-нибудь «обоснование» для каждого случая. Кроме того, борьба с налогообложением, как таковым теперь может быть заменена борьбой с «отдельными недостатками», отдельными «несправедливыми» налогами и т. п.

Появление обязательств у аристократии. «Наши» и «ваши». Если государство выживало, то со временем победители и побежденные «притирались» друг к другу. Европейская феодальная система часто ошибочно представляется некой иерархией (пусть и более сложной и замысловатой, чем привычное нам национальное государство), однако в этой системе сословия имели не только свою «долю» власти, но и обязательства друг перед другом. Романтизация Средневековья в эпоху промышленной революции, бывшая своего рода протестом против новой «обезличенной» реальности, противопоставляла ей правильную, «более человечную» реальность средних веков. Это был не просто интеллектуальный каприз, для такого противопоставления есть некоторые основания. Хотя само средневековье, очевидно, сильно отличается от его романтизированного изображения, совершенно точно можно сказать, что нет никаких причин для того, чтобы именовать эту часть истории Европы Dark Age.

Так или иначе, со временем аристократия начинает восприниматься как «своя», хотя сословное деление сохраняется очень долго и его следы можно найти и теперь, причем не только в таких странах, как Англия, но и, например, в Польше. Восприятие начальства как «своего» снижает сопротивление налогооблагаемых.

Появление этатистских идеологий. «Право сильного» несовместимо с правом, поэтому если государство начинает защищать закон (что необходимо ему для выживания), то следующим этапом должно стать появление идей, оправдывающих или маскирующих противоречие между «правом сильного» и правом. Такие идеи начинают появляться. К примеру, Фома Аквинский называет налоги грабежом, кроме тех случаев, когда они идут «на благие цели». Это очень полезная оговорка, сделавшая возможной всю последующую апологетику государства.

Инфляция. Помимо налогов, старейшим способом обогащения является инфляция, которая раньше называлась более честно - «порча монеты». Уменьшая содержание драгоценных металлов в монетах, государство «зарабатывало» себе на жизнь. Правда, в старину возможности для этого были ограничены хождением конкурирующих монет и тем фактом, что монеты меняли на вес. То есть, широкомасштабную порчу монеты можно было организовать только если вы Римская империя и поблизости нет конкурентов, выпускающих собственные деньги. Со временем государства избавились от этих досадных недостатков.

Рост власти правителя. С утверждением государства основным политическим сюжетом становится борьба за личную власть верховного правителя. Этот процесс всегда сопровождается ростом «полномочий» и сокращением власти конкурентов. На этом этапе эта деятельность становится одним из основных направлений в расширении государства. Монархии Европы (кроме Англии) приходят к абсолютизму.

 

Продолжение следует

Статьи по теме
Конституция против права или Устарел ли hardcore?
Конституция против права или Устарел ли hardcore?

Дискуссия вокруг конституанты полезна хотя бы тем, что в ней постоянно всплывают всяческие заблуждения. Вот, например, Дацюк в своей заметке написал: “Проблема пана Бистрицького (Быстрицкий, отвечая Дацюку, говорил об общественном договоре в его историческом понимании, - ВЗ) в тому, що він використовує дуже архаїчне розуміння суспільного договору, посилаючись на класиків суспільно-політичної думки.
19.07 — 842

Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)
Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)

В предыдущей заметке мы говорили о происхождении «общественного договора» и о том, что какой-то смысл в этой идее есть только тогда, когда она используется как метафора неких подразумеваемых правил взаимоотношений между «властью» и «народом». Кроме того, шла речь о том, что нельзя понимать конституцию, как синоним «общественного договора» и о том, что конституция сама по себе не является инструментом «изменений к лучшему», принятие новой конституции не способно «отменить» сложившиеся отношения.
12.07 — 1392

Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)
Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)

Недавно среди украинских экспертов и прогрессивной общественности вновь началась дискуссия по поводу «конституанты» и «нового общественного договора» (Дацюк написал заметки здесь, здесь и здесь, вокруг этого возникло обсуждение, а вот здесь можно понаблюдать за людьми, которые в прямом эфире пишут новый общественный договор). Активизация дискуссии была вызвана выступлением Тимошенко, которая произнесла несколько  новых для пересичного слушателя слов (общественный договор, конституанта, блокчейн). Понятно, что Тимошенко знать не знает, что такое «общественный договор», «конституанта» и, тем более, «блокчейн». Точно так же, очевидно, что если она когда-то и прибегнет к мероприятиям, которые она назовет «конституантой», то исключительно ради своих политических целей. Тем не менее, новые слова были сказаны «топовым политиком» и, тем самым, перенесены из маргинального поля активизма и экспертизы в политическую повестку дня.
05.07 — 2212


Copyright © 2009-2013.
ООО «Газета «Галицкие контракты»